Здоровые отношения в мафиозном романе

— фантазия или реальность?

– Вопрос очень всеобъемлющий, а ответ выйдет тоже большим, потому что я мечтала стать писателем с детства. Честно говоря, читать я по какой-то причине не любила, но всегда говорила, что буду писателем и мечтаю издать свою книгу. Однако моя нелюбовь к чтению продлилась недолго, и уже в шесть лет я глотала всякие энциклопедии про животных и детскую «базу» вроде Киплинга, Паустовского и Драгунского, а потом в семь лет на день рождения мне подарили книгу, которая очень крепко изменила меня и навсегда передала тягу к литературе очень похожего рода, похожего стиля: это был «Зов предков» Джека Лондона.

Разумеется, научившись читать, я влюбилась в книги как в способ переноситься в разные миры. К слову, читаю я очень быстро, и с этим связана забавная история: в детстве мне не покупали много книг, потому что мы просто не успевали доехать от магазина до дома, а я уже заканчивала новый том. Так что я тщательно выбирала книги, которые действительно хочу приобрести, а за остальным ходила в библиотеку.

Сколько себя помню, я фантазировала. Моя фантазия похожа на экран в темном зале кинотеатра. Лучший способ хорошо провести время для меня всегда был таков: я иду пешком куда угодно, неважно в каком направлении и в какую погоду, и воображаю, смотрю эти «фильмы» про себя. Больше всего на свете я боялась, что разучусь представлять и фантазировать, когда вырасту, но время шло, и навык напротив развился. Я сравнила бы это с тем, как если вы ходите в спортзал и накачиваете мышцы; со временем они крепнут, а вы становитесь сильнее. Так же у меня получилось и с воображением. 

Не буду говорить о том, как писала в детстве: это все глупости, конечно же, но наверное, это тоже был опыт. Я писала стихи, прозу, все больше тяготея к прозе. Один свой рассказ, «Билет на Луну», отправила в качестве конкурсной работы и выиграла публикацию в сборнике от самарского Союза писателей. Ну, вот такой была моя первая печать. Тогда же я быстро поняла, что нужно искать свой стиль и метод и понять, что вообще я хочу сказать книгами. Для чего их пишу. Я знала, зачем хочу их писать: во-первых, хотелось, чтобы читатели увидели моими глазами то, как я сама вижу этот мир, что думаю о нем, как чувствую его, как ощущаю. Исходя из этого поднимался целый комплекс внутренних идей, размышлений, посылов о человечности и жестокости, милосердии и наказании, о жизни и смерти, о людях, об их отношении друг к другу, о том, как все неоднозначно, непонятно бывает в нашей жизни, вокруг нас, даже если речь идет о потусторонних мирах и нечеловеческих существах — все в них нам близко, потому что мы ничем от них, по сути своей, не отличаемся. Во-вторых, я безмерно хотела, чтобы все мое творчество было всецело посвящено культуре североамериканских индейцев и близких к ним коренных народов, потому что во мне всю жизнь живет любовь, уважение, сострадание к ним. Я не хочу выступать с позиции «пожалейки», это народ, который не нуждается в том, чтобы о нем подвывали и плакали те, кто к их беде и скорби касаемо несвободы и системного исторического расизма не имеет никакого отношения, однако я хотела помочь им таким образом: привить у читателя интерес и уважение к ним, их истории и культуре. Чтобы, может быть, после моих книг вы тоже взяли в руки книги и фильмы о них, посмотрели на них не как на дикарей или напротив романтизированных «детей прерий», ведь именно эти две ипостаси нам так вежливо и долго втолковывают из всех щелей. Мне хотелось бы, чтобы вы увидели очень разную палитру их судеб и характеров, увидели трагедию их гибнущей — неизбежно, на наших глазах — культуры. И если хотя бы один человек благодаря моим книгам смог их полюбить, хотя бы уважать или сочувствовать с позиции равенства и человечности, тогда моя писательская миссия в целом исполнена.

Но чтобы не намешать «индейской клюквы», не наворотить дел, выразить свои мысли и ощущения ясно и четко, мне нужно было много практиковаться. Поэтому я поступила в Самарский государственный университет, на филологический факультет, отделение русская филология, и позднее выбрала кафедру лингвистики. Я хотела просто быть ближе к книгам и языку, хотела узнать об этом больше, получить базу о разных событиях и явлениях за столько лет накопленного человеческого опыта. Нас учили языкам живым и мертвым, мы узнавали самые разные языковые явления и литературные процессы, проистекающие из древности до наших времен. В общем, я научилась тому, что хотела — но не научилась писательству, потому что полагаю, что это приходит с опытом и некой предрасположенностью. По этой причине я стала набираться опыта и нарабатывать писательский навык. С две тысячи девятого года я публиковала в сети самую разную прозу, пробуя себя, и обрела читателей, которые очень меня поддерживали. Перед написанием своего второго большого романа (первый называется «Сноходец», впрочем, я писала их почти одновременно, просто «Сноходца» начала раньше) — сейчас вы знаете его как трилогию «Крик» в серии Охотники и жертвы — я полгода словно перекипала внутри себя, не могла писать вовсе. И одним июльским невыносимо жарким днем села в кафе внизу дома, где живу, и с тех пор стала заниматься писательством уже осознанно и профессионально, по самым главным для меня темам, и таким образом нашла и признала себя. Чтобы заняться писательством профессионально, с упорством, как в обычной работе, а не просто как хобби, я оставила перспективную работу в маркетинге, взяла несколько рабочих проектов просто для того, чтобы прожить, и в принципе все время посвятила конкретно писательству.

А спустя два с половиной года и несколько написанных книг мне написал мой редактор из издательства «Эксмо», Ульяна Рыжикова. Интересно то, что я всегда мечтала попасть именно в «Эксмо», и также интересно, что я совершенно не понимала издательскую кухню, потому что у меня не было ни связей, ни издающихся товарищей, способных подсказать, как это делается, элементарно — как правильно отправить свою рукопись, и все в таком же духе. Я получала довольно много отказов, и сперва это больно било по мне, как, думаю, по любому автору, желающему издаться, но после того, как отпустила негатив и сосредоточилась на мысли, что нужно просто работать и заниматься своим делом так упорно, как могу, и что никто не виноват в моих отказах, даже я сама, все получилось само собой. Никогда не забуду удивление и радость, которые испытала обычным вечером, когда пришла снова писать после работы в то самое кафе. Тогда было море народу, негде было сесть. Я присела у выхода за барную стойку, закуталась в куртку — был февраль, и вдруг мне приходит письмо. В общем, с того дня моя жизнь очень изменилась.

– Я признаю, что у меня есть авторский стиль: ощущаю его сама, когда пишу или перечитываю спустя время, а еще яснее чувствую, когда слушаю свои книги в озвучке от чтецов. Тогда мне удается абстрагироваться и взглянуть на них как читатель, а не как автор, потому что на себя сложно посмотреть со стороны. Но думаю, что в тот миг, как я буду им гордиться, меня можно как писателя смело хоронить :) Я думаю, мне есть над чем поработать, и будет всегда. Он безмерно мне нравится, иначе я бы не писала так, как пишу, но я не считаю себя компетентной оценивать его как-либо, высоко или низко — это очень абстрактная категория, как стиль личности, который может одних восхищать, а других отталкивать. Поэтому скажу так, он мне близок, он отражает меня, но я даже не смотрю на него с позиции гордости.

У меня не было опыта обучения на курсах для писателей или чего-то такого. Все эти книги вроде «Пиши и сокращай» и прочего я, конечно, по роду деятельности читала: все же я работала более восьми лет с текстами в журналистике, была редактором, интервьюером, а потом еще в рекламе писала тексты и редактировала чужие, однако все советы, которые даны для писателей, все советы в духе «меньше местоимений, никаких деепричастий, начни свою книгу так, чтобы захватить читателя с первого же предложения» для меня неприменимы. Текст живой и дышит, он — словесная ткань мира, который мы воплощаем посредством слов, и в то же время отражает образ мышления, способ видения, он глубоко индивидуальный, и каждый — крайне своеобразен, как один живой человек, непохожий на другого. Как страшно, должно быть, жить в мире, где все будут писать и излагать свои мысли согласно смешным регламентам в духе стивенкинговского «не используйте наречия, они ослабляют текст».
Конечно, может, в английском языке это действительно так, но мы же русские авторы, и наш язык — это наш modus cogitandi, и он настолько глубоко индивидуален, что все эти советы и рекомендации, по моему мнению, просто оскопляют тексты и лишают нас возможности писать свободно. И я полагаю, невозможно сделать так, чтобы кто-то третий научил вас писать. Дать рекомендации и подсказки по методологии, некую литературную и художественную базу, конечно, можно, и это полезно, но все это на глубоком уровне я изучила в университете, и большинство писательских модулей на таких вот обучающих курсах я, получается, уже прошла.

Такие курсы будут полезны тем, кто не может писать один, кто не может закончить книгу, кто боится текста и пустой страницы, белого листа, или просто ему нужна поддержка. Мне все это также не требуется. Я работаю каждый день самостоятельно в комфортном для себя темпе, страха перед пустотой вордовской странички не испытываю, во вдохновении со стороны не нуждаюсь, как и в компании, так что это просто не моя чашка чая, однако думаю, кому-то курсы, тем более толковые, способны помочь. Например, почувствовать свою сопричастность к писательскому делу. Ощутить уверенность в себе. В конце концов, подружиться с другими ребятами, которые пишут, и найти среди них поддержку и читателей. Это восхитительно, но мне это не интересно, такого опыта уже мало, и это не дает ни единой гарантии, что вы напишете книгу, которую будут действительно сметать с магазинных полок.

К слову, если вы будете писать сами, навроде меня, такой гарантии вам тоже никто не даст. Так что — живите и выбирайте, что посчитаете нужным, в вашей свободе выбора и заключается самая соль процесса.

– Вопрос просто потрясающий! Постараюсь на него ответить толково.

Каждая книга рождается, казалось бы, в уме очень быстро. Это может быть одна прогулка, один миг, какое-то короткое событие, которое вообще сюжетно с книгой никак не связано — как говорят в компьютерных играх, со мной случается внутреннее «ключевое событие», которое переворачивает во мне все, и появляется история.

Я не могу подсказать, как происходит, что в этой истории сразу появляются и главные герои, и ключевая идея — для меня это тоже загадка. Но я полагаю, со мной играет подсознание. Я пропускаю сквозь себя много информации, не закрываюсь от чувств и собственных мыслей, хороших и плохих, и проживаю многие вещи очень глубоко в себе, даже если они меня прямо или даже косвенно не касаются. Мои близкие веселятся: «тебе до всего есть дело», не в том плане, что я лезу в чужие дела, а в том, что я всегда готова как-то эмоционально отреагировать на разные события или глубоко копать в них. Допустим, я пишу сейчас очень тяжелую в художественном плане (да и в моральном тоже) книгу «Титаниада», которая проистекает сразу из нескольких планов: моей мегалофобии (это боязнь перед всем огромным, гигантским), эсхатологического ужаса (страх перед концом света), тяготения к мысли — а что, если человечество в своем существовании в этой вселенной не одиноко (ужас из космоса, о да). Для того, чтобы подробнее описать, что происходит в этой книге, а происходит там разрушение всего человечества циклопических размеров существами непонятной нам природы, мне пришлось изучить много катастроф, которые случались в разных странах, от цунами до обрушения в Южной Корее торгового центра Сампхун, и прочих жутких событий. И пока я копалась в этом ужасе, я придумала историю еще одной книги, которая глубоко ранила меня, но я обязательно ее воплощу.

Нет единого способа придумать книгу, каждая рождается из своей мысли и ощущения. Но все проистекает из глубоких внутренних процессов, на которые влияет все на свете.

Обычно я пишу книгу, если взять чисто сами дни, когда я работаю с текстом, за месяц-полтора. Но очень трудно выстроить работу в таком быстром темпе, поэтому помимо дней «чистой» работы, есть еще дни, когда я прокручиваю в уме события книги и перевариваю их в себе. Вызревать во мне она может неограниченное количество времени, но пишу я быстро. Мне очень комфортно писать по главе в день. Одна моя средняя глава — это текст порядка 30-35 тысяч знаков, то есть, формально один авторский лист. Но я никогда не работаю над одной книгой, это позволяет мне сохранить, на самом деле, свою фиксацию на каждой истории, и мне так легче писать. Чаще всего в работе у меня от пяти проектов сразу. Сейчас я пишу одиннадцать книг одновременно, мне так комфортно, притом это книги и для издательства, и просто для читателей, те, на какие еще не подписаны контракты. И очень приятно, если получается закончить две-три книги одновременно. Словно отпускаешь птиц на волю. Становится легко и больно. Легко — потому что они летят, они свободны, ими будет любоваться много человек. Больно — потому что я попрощаюсь с ними, дверь в этот мир будет для меня закрыт.

Касаемо подхода я, наверное, больше архитектор. Я продумываю все от начала до конца, и даже задолго наперед — допустим, у меня есть серия книг «Охотники и жертвы», и я продумываю события всех книг этой серии, стараюсь связать их между собой из маленьких нитей в толстый канат, и мне нравится, когда читатели замечают это и у них загораются глаза. В этой серии около одиннадцати книг как раз, по-моему, но будет еще две, и многие читаются как сольники. В общем, я не могу сесть за текст, если не буду знать, что в нем происходит, да это и невозможно, я сразу представляю все это и продумываю.

– На самом деле, у меня так много книг, где мужчины никогда и пальцем никого не трогают. А еще есть книга, где убийца — женщина :) Притом очень изворотливая, умная и жестокая. Просто я издаюсь относительно недавно, и пока издательство выпустило несколько моих книг про серийных убийц либо мстителей. Но есть и такие истории, например, «Сакехута», где главный герой, индеец янктонаи — милейший и добрейший человек, которого главная героиня пытается защитить от жестокостей и тягот этого мира, потому что у него слишком доброе мягкое сердце. Кстати, он далеко не красавец: он очаровательный толстячок, крепыш и мужчина с лучезарной улыбкой, и таких хороших ребят у меня очень много в самых разных книгах. Надеюсь, вы их тоже увидите и прочтете. 

Что касается в принципе тропов «грин-флаг», «ред-флаг» — я иногда сама поддаюсь этой терминологии, если делаю какие-то интересные видео о своих героях, например, но искренне ее ненавижу, потому что невозможно в одно такое слово вместить личность человека. Иногда человек совершает страшные и жестокие поступки не по своей воле, иногда судьба подталкивает его к тяжелым решениям, но он не становится от этого «ред-флагом», это такая однобокая оценка, что я каждый раз кривлюсь от нее. Просто в наше время такой упрощенный штамп будто бы понятен всем, и это меня очень веселит, ведь вроде как наше общество позиционирует себя как толерантное и сейчас так много всяких «осознанных» людей, и мы, мол, не хотим ставить штампы и вешать ярлыки, но вешаем их еще активнее. Этакая токсичная толерантность. Вот я против этого.

А насчет дона Анастазии Донована «Донни» Мальяно, главного героя моей книги «Акулий король»… Ну, да, читатели серьезно говорят: при пожаре этого мужчину выносим первым, и я понимаю, почему. Он нежен к своим детям, он любит свою женщину, он готов отдать жизнь за них, он ни разу не сделал им ничего дурного или жестокого, так почему же ему не быть «грин-флагом»? То, что он дон мафии и ведет себя как дон мафии (а мафия это вообще криминальная, страшная среда), не определяет его отношение к близким. Получается, он властный и крайне опасный человек, но хороший отец и любимый муж для своих. Как тогда вы его сами будете оценивать, а? Вот то-то и оно.

– Я пишу в очень разных жанрах, честно говоря. Вестерн, гримдарк, темное фэнтези, фантастика пополам с мистикой, ужасы, притом боди-хоррор, даже социальный роман или семейная сага. Есть даже просто любовные романы, тихие, красивые и добрые. И юмористический дарк тоже имеется, в духе семейки Аддамс. Так что — вы просто мало знакомы с моими книгами, читайте и ищите то, что вам близко :)

А горячие триллеры я люблю, потому что это очень сложный, интересный, неоднозначный жанр. Я всегда любила книги Сидни Шелдона, Айры Левин, Марио Пьюзо (мой любимый автор в принципе), Томаса Харриса, Джона Фаулза. Мне нравится бритвенно-острое сочетание психологического триллера, саспенса, борьба людей и их взглядов, а также телесный, интимный почти что накал, который создается из сочетания несочетаемого. Это позволяет раскрыть глубже самые разные и тяжелые темы, выпустить внутренних демонов и показать во тьме свет.

– Действие книги «Акулий король» (это, кстати, двухтомник, и второй том ждем в издательстве «Эксмо») происходит в Чикаго в 89-м году. Это время и место взяты неспроста. Во-первых, Чикаго — город знаменитого Аля Капоне и очень яркий криминальный фон, потому что в этом городе действительно с точки зрения правопорядка неспокойно. Во-вторых, восемьдесят девятый год — это крайне красивое время уходящей риторики старого времени на стыке с настоящим, которое нам уже понятнее. Это красота поколения, выросшего на принципах и законах чести, даже если они гангстеры, у них есть внутри настоящая крепость, и они очень своеобразно ведут дела. Эта была эпоха открытых возможностей, но тех, кто жил вольготно и действовал напором и созидал себя из ничего, создавал империи и был «большим боссом», уже взяли за горло ФБР кучей законов наподобие закона Рико, и это был самый расцвет… и гибель той мафии, которую мы знаем и любим. Это такое красивое время увядания, что я увидела мощное совпадение с образом самого дона Мальяно, которому по сюжету пятьдесят лет, и он в пограничном возрасте между зрелостью и закатом своей молодости. Кроме того, Чикаго среди мафиози всегда считалось нейтральной территорией, потому что там очень много криминальных группировок, которые трудно прибрать к рукам и единому управлению, и это очень классная затея — показать, каким мог бы быть вот такой чикагский дон, изгой среди своих.

Если вы посмотрите на «Акульего короля» как на пример, то поймете, что я очень люблю символизм и сочетаю сюжет, историю героев, их личности, характер с местом действия. Мне важно также, чтобы все выглядело достоверно, чтобы в выбранной локации и времени было правдоподобие и своя тяжелая красота, своя интересная база, чтобы все работало на движение сюжета. И так с каждой книгой.

– Блиц — это прекрасно!

Разница в возрасте. Голосую за это, пусть она будет даже минимальной. Мне кажется, мужчина в отношения должен зайти уже более опытным и прошедшим через разные события, нежели женщина, чтобы он не учился «на ней», и был личностью уже более зрелой, более интересной, глубокой, чем мог бы в юном возрасте. Лично мне за такими героями интереснее наблюдать, чем за неокрепшими ребятами, которые в двадцать один в книгах с усмешкой подкатывают к главной героине и просят бедняжку — зови меня папочка :) В этот момент хочется умильно улыбнуться и молча передать его в руки его же родителям, чтоб воспитали нормально.

Но я вообще человек без предубеждений и адекватно отношусь и к отношениям между ровесниками, и если женщина старше. Мне это безразлично, если все соответствует адекватности, гуманизму и букве закона: остальное — не мое дело, и можно развить самую разную линию между героями любых возрастов, главное, чтобы в нее верилось и она была интересной, трогала за душу.

Не могу выбрать между здоровыми отношениями и дарк-романом, я вообще не понимаю, во-первых, термина здоровые отношения — мы никогда не бываем в здоровых отношениях, на мой взгляд, потому что рано или поздно каждый из нас может даже случайно поступить в отношении партнера нехорошо, некрасиво и без должного понимания. И отношения между людьми в любом случае предполагают уступки, тяжелые моменты, переживания, конфликты, и не всегда партнер так внимателен к нам, как мы хотим, или так милосерден и добр. Ведь это жизнь, и в жизни могут быть разные события и этапы.

В «темных» отношениях есть своя художественная красота, но это не руководство к действию — беги и ищи себе ненормального мужчину или жестокую женщину, это фантазия и язык метафоры, это история, в которой мы не хотим оказаться, но хотим понаблюдать за ней, узнать о ней больше, увидеть последствия и первопричины.

Так что я просто пожимаю плечами и не знаю, за что голосовать в художественных книгах, мне нравится абсолютно все, и я пишу как «здоровые» отношения, так и темную романтику.

– Я читаю самых разных авторов, самые разные книги, всё, что заинтересует и понравится по краткому описанию. У меня нет никаких предубеждений против современных авторов, русских авторов, классики, зарубежных писателей, лауреатов премий и авторов нишевых. Если книга мне пришлась по вкусу, остальное не имеет значения, а если нет — возможно, это просто не моя книга. Вот сейчас читаю, например, Софи Анри: я купила подарочное издание про Арден, отдыхаю душой. За литературным миром слежу и стараюсь хотя бы знакомиться с тем, что выходит, мне просто интересно смотреть на новые книги и узнавать их, потому что книги — моя любовь, я этим живу. И мне все интересно, даже если какие-то темы не близки.

– Что за инсайдерская информация, откуда она у тебя (улыбается). Да, так и есть, в серии про мафию планируется эта книга среди некоторых других. Триада — очень могущественная мафиозная структура, и одна из наименее исследованных, закрытых, приватных. Заглянуть в четко организованный мир мафии, строгой и пронизанной культурными особенностями Китая, мне как автору безумно любопытно. А еще у меня сразу появился харизматичный главный герой, улыбчивый и хитрый вдовец Цао Цао солидного возраста, и его большая китайская семья, которая сводит с ума не только его самого, но и главную героиню. Очень милая и веселая книга, на самом деле.

В теме же мафии я варюсь давно и горячо люблю ее. Я выросла на фильмах Скорсезе и Билли Уайлдера, в конце концов, мой любимый автор — Марио Пьюзо, это уже должно подсказать, почему я так фанатею от историй о мафии. Ведь мафия подчас сродни политике, и за сюжетами и судьбами так интересно следить. Это истории об опасных, предприимчивых, непонятных нам людях с сильной волей, которых лично мне хочется раскрыть как головоломки. За ними просто любопытно наблюдать, что уж там, и видеть человечное и человеческое в такой бесчеловечной среде, где деньги и власть ставятся во главе угла.

– Каждая из этих книг в первую очередь появилась из-за идеи, некоего порыва, который звучал в голове со слов «А что, если…»

А что, если написать классический роман про мафию с точки зрения женщины, которая стала вхожа в мафиозную семью? Как жили женщины мафиози, не те, о которых мы привыкли читать в современных любовных романах, а приближенные к реальности? Так появился «Акулий король».

А что, если написать роман-синтез слэшера, мрачной и захватывающей мистики, основанной на мифах североамериканских индейцев, и социального романа о «лишнем человеке»? Что если показать его трагедию посредством темного романа о мстителе, которому важно добиться справедливости любой ценой? Так появился «Безмолвный Крик».

А что, если написать книгу с точки зрения серийного убийцы, который вырос из сломленного человека? Что, если главная героиня встретит людей настолько отвратительных и жестоких, что ей будет некуда бежать, кроме как к нему? Как она поступит? Где границы жестокости, так ли толерантна толерантность, в нашем обществе «белых пальто» существует ли человечность, или это просто ширма для лицемеров? Так я написала «Мистер Буги, или Хэлло, дорогая».

А что, если я покажу то, как гибла индейская культура и личность в контексте начала двадцатого века? Что, если увидеть трагедию семейного насилия неприкрытой, не за ширмой и пустым шаблоном «пожалейки», когда люди якобы сочувствуют жертвам насилия, но не хотят «мараться» в этой «грязи», не желают видеть как есть неприкрытой жестокости. Что если это будет книга о двух изгоях: мужчине «третьего сорта» и девушке, абсолютно бесправной против властного богатого отца и всего общества, которое закрывает глаза на его бесчинства? Так появилась книга «Сойка, улетай!»

И механизм возникновения сюжетов для других книг очень похожий.

– Все так, я издаюсь в издательском доме «Эксмо», а также моя книга «Сойка, улетай!» выходит в издательстве «Руграм». Это принципиально разный подход к изданию книг в принципе, потому что каждый из этих домов работает по-своему.

В «Руграм» вы готовите свою рукопись сами, от оформления и верстки до обложки и редактуры. Издательство может предоставить вам своих специалистов, но если я не ошибаюсь, их оплата лежит на вас. Мою книгу взяли туда на пробу, потому что тема крайне жесткая и непривычная для этого издательства, там печатают в основном совершенно другого формата книги — приключенческие, мистические, увлекательные, несомненно, самые разные, но с индейцами в контексте исторического романа с социальным подтекстом к ним еще не заходили. И вот был нонфик, вышел тираж в 60 копий, которого не стало за час. На нонфик привезли только две книги, а люди пошли туда, чтобы купить «Сойку» с полок. Так мы с «Руграм» в общем-то и поняли, что это будет весьма покупаемое издание. Теперь мне предложили подарочное издание, и я с удовольствием хотела бы увидеть его.

В издательство «Эксмо» я хотела попасть всегда. Возможно, оно было у меня на слуху всю жизнь потому, что является самым крупным в России. Абсолютно все процессы работы с книгой как с готовым продуктом взяла на себя моя редакция и команда. Все этапы проходят согласование со мной, за что я очень благодарна. Конечно, есть вопросы, по которым мы ищем компромиссные решения, но к тексту и оформлению относятся крайне уважительно и аккуратно. Я очень довольна тем, что я часть этой команды, и уже отдала туда еще несколько рукописей. Надеюсь, однажды «Эксмо» просто издадут все, что у меня есть.

Разница между ними заключается в масштабах и подходе, я полагаю, но мне не на что жаловаться: в плане работы все в полном порядке, и минусов я не ищу. А пришла что туда, что туда я самотеком, через отправление рукописей на почту. Было много отказов даже на те рукописи, что сейчас издаются с плашкой «Хит продаж», но, как видите, в итоге все вышло как вышло.

– В каждой книге есть своя сложность. Нет такой, где все шло бы гладко как по маслу, потому что везде присутствуют нюансы, когда нужно изучить дополнительные материалы, приложить усилия к написанию текста, в который читатель поверит, уточнить детали. Одним из самых сложных своих текстов я бы назвала книгу «Куколки». Это новинка о том, как в мире начался кукольный апокалипсис: ожили все куклы и подобные им существа, от детских игрушек до манекенов, и описать все это, сам концепт такого «конца света», мистические традиции, связанные с куклами, и в целом каждую сцену, чтобы они выглядели жутко и противоестественно, было сложно.

Не менее сложной была моя дилогия «Сноходец», которая связана с «Криком» и серией Охотники и жертвы. По сюжету, главная героиня, Соня Покойных, каждую ночь проживает в мире кошмарных сновидений, а сопровождает ее немой индейский дух, зловещий, но обаятельный, по имени Шорох. Сочетать русреал с индейской мифологией и культом очень двойственного бога Хейоки, придумать Красный мир индейской хтони и сюжет, связанный с другими богами, и вплести его в сюжет «Крика» было непросто, хотя бы из-за объема информации и деталей. Трудно было также сделать Шороха обаятельным, ведь он нем, а его облик далек от человеческого: это могучий мужчина, чье лицо скрыто большую часть времени под капюшоном. Из тени выступает только множество глаз на его лице и зубастая улыбка, больше похожая на оскал, а общается он посредством пантомимы, жестов и белого шума. При этом вышло так, что многие читатели полюбили его, потому что он обаятельный, жуткий и смешной одновременно.

– Я живу очень скучную жизнь, и часто говорю, что я очень скучный человек. В целом, я работаю по специальности — в рекламе, и от сферы писательства крайне далека. Когда-то, лет пять назад, я работала в одном крупном рекламном агентстве и у меня было не просто много, а очень много рабочих проектов (более пятнадцати, плюс я работала как корректор), но, когда меня поставили перед фактом — ты отдаешь все свое время карьере и забываешь про писательство, и было сказано это мимоходом и небрежно, я сразу оставила эту работу, потому что писательство — мой приоритет. Так что, у меня до сих пор две работы. В свободное время я в основном пишу, но если устаю и нужна передышка, отдыхаю крайне скучно.

Либо я хожу пешком, причем помногу и подолгу, с музыкой или реже — с электронными книгами. Либо хожу в бассейн, чтобы немножко размяться и отдохнуть от сидячей работы. Очень редко, но с удовольствием встречаюсь с друзьями и очень люблю обычный женский шопинг с зависанием где-нибудь в магазине канцелярии, книжном или лавке с керамикой. Обожаю ходить в кино даже одной, для меня это настоящий праздник, отдых и источник перезагрузки и вдохновения. В день могу спокойно посмотреть два-три фильма, не устану и наоборот чувствую себя крайне отдохнувшей. А еще я обожаю убираться (привет, Виктор Крейн!) — если меня оставить дома на целый день, с большой вероятностью я начну разбирать все шкафы, расхламляться, оптимизировать хранение вещей и все такое. Я фанат уборки, огромный. А, ну еще в качестве отдыха могу также назвать ведение блокнотов:у меня очень внушительная коллекция кожаных блокнотов, я в последнее время крайне полюбила спокойный дизайн и что-то в духе опрокинутый лес, магазинальбом и всякое такое. Свободного времени, правда, у меня не очень много. Я либо работаю, либо пишу, либо занимаюсь домом и семьей.

– Это действительно сложный вопрос, потому что мне близки многие герои, но я не ассоциировала себя с ними, когда писала. Наверное, ближе прочих мне Шарлиз Кане из «Акульего короля» и Сидни Хольц из книги «Бог из машины». Это такие тихие, но проницательные герои, которые никогда не обращают на себя внимание окружающих. Для таких как они героев нужны ценители определенного толка. Они скорее про внутреннюю силу и индивидуальность, и однозначно не идеальные, что мне очень в них нравится.

– Очень тяжело назвать такие сцены, потому что многие из них трогают меня за душу.

В «Большой охоте Крика», это третий том, есть сцена, где Вика Крейна все же ловят и пытают, притом очень жестоко. Это очень сильная и тяжелая сцена. От нее мне физически больно. Такая же по силе боли — сцена из середины «Сойка, улетай!», я не буду озвучивать ее, кто читал, тот поймет, а кто не читал, тем не буду портить ожидание.

В «Акульем короле» для меня очень сильная сцена, где Донни Мальяно хоронит своего мертворожденного внука под кустом белой розы, а потом молча плачет один на один с собой, более не выразив ничем своей боли.

В «Хэлло, дорогая» меня разрывает на кусочки сцена, где несостоявшаяся девушка Хэла, Хейли, обманом завела его на маяк. Когда он убегал оттуда, то слышал смех Хейли и ее подруг у себя за спиной и упал с лестницы. Ему было больно и обидно, он ударился спиной и затравленный испугано смотрел наверх, где остались девушки и та, кого он любил — с ним поступили очень жестоко. И после этого сцена стала только хуже, потому что он вернулся домой, к деспотичной матери, и будучи совсем молодым парнем, вытерпел настоящий ад.

В «Мертвой голове» на разрыв была сцена, когда Миранда Палм, главная героиня, похищенная убийцей Маттео Кастосом, все же сбегает от него. Она надеется, что люди вокруг ей помогут, но ее выгоняют с автозаправки, не желая нарваться на неприятности, и тут же ее подцепляет несколько мужчин. Они затаскивают ее к себе в тачку и увозят с крайне недобрыми намерениями. В это же время Маттео ищет Миранду, чтобы вернуть в свой плен. Когда Миранда, отбиваясь от чужаков, видит, как его машина едет ей навстречу, она кричит его имя в надежде, что он услышит, и он без промедления таранит своим джипом машину незадачливых похитителей. Страшная, сильная, очень болезненная сцена.

В каждой книге у меня есть такая, от которой я просто без ума, и могу еще долго перечислять, но боюсь, вам придется урезать статью по знакам.

– Я очень хотела бы встретиться и пообщаться с Марио Пьюзо, Роджером Желязны и Гербертом Уэллсом. Это три самых любимых моих писателя, я огромный их фанат. Я не знаю, осмелилась бы спросить совета, но просто послушать их, поговорить с ними мечтала бы.

–  У меня был опыт соавторства с близким другом (Арина, привет!), и мы даже написали три или четыре книги вместе. Поскольку мой соавтор — человек безмерно аккуратный в плане дедлайнов и текстов, и относилась ко всему всегда очень серьезно, работать было сплошным удовольствием. Мы обсуждали сюжет, текст, идею, героев, устраивали созвоны, устанавливали даты сдачи глав, писали каждый свой кусочек, разделяя героев на «ее» и «моих», и это было безумно приятно. Но работать все же я предпочитаю одна, мне комфортно с самой собой, писать о чем хочу и в нужном мне темпе.

– По мифологиям все просто. Североамериканские индейцы, мифология нашего Севера, Древняя Греция. Про индейцев вы уже знаете, их история и культура — вся моя жизнь, я увлечена этим сколько себя помню. Культура народов русского Севера очень близка к индейской, поэтому неудивительно, что мне она также нравится. А древнюю Грецию я полюбила с детства благодаря увлекательнейшему труду Куна и изложенным им мифам, и уже после этого углубилась в тему, и в свое время изучение античной литературы и древнегреческого мою любовь только закрепило.

По книгам все тоже интересно.
Марио Пьюзо, «Крестный отец». Ди Браун, «Схороните мое сердце у Вундед-Ни». Герберт Уэллс, «Человек-невидимка».

Все эти книги — нечто вроде моего личного культурного кода, они говорят очень много о моих вкусах, стиле, предпочтениях и личности. Я обожаю великолепный художественный стиль и глубокую развлекательную прозу от Пьюзо, где столько простоты и в то же время жизненной искренности, и все описано так неоднозначно, как есть, что это вызывает восхищение. «Крестный отец» — это этакие криминальные «Братья Карамазовы». Пьюзо был сам поклонником Достоевского, а Достоевский — еще один мой любимый автор, кстати.

Ди Браун написал душераздирающий очерк о правдивых исторических событиях массовой гибели (я бы сказала, убийства американскими властями) беззащитного индейского населения из числа лакота на ручье Раненое Колено. Если вы хотите увидеть, на чьей крови построена американская демократия, и хотите хоть немного узнать о боли коренного населения Америки, прочтите эту книгу, она вас поразит.

Ну и Уэллс. Великолепный художественный язык, простой, но такой объемный. Великолепный сюжет, опередивший свое время. Харизматичный и неоднозначный темный главный герой Гриффин, настоящий гений, и история его страшной жизни... Да это просто невероятная книга.

Но сами поймите, выбрать три книги очень сложно, потому что мой список достаточно длинный, ведь в силу образования я вынуждена была прочесть много книг, от античной литературы до современной классики, и продолжаю читать помногу и сейчас, потому что книги — моя страсть и жизнь. Я просто очень люблю все, что связано с книгами и книжной индустрией, хотя буксообщество мне не всегда понятно (я скорее олдовый читатель и стараюсь абстрагироваться от многих вещей, которые сейчас приняты и популярны). Живу себе на отшибе, пишу и читаю книжки. И мне этого вполне достаточно.

Ну и фильмы. Бесконечная любовь и рекомендация к таким картинам: «Индеец в шкафу», «Брат», «Казино» Скорсезе. Но опять же, есть еще великолепные картины вроде «Женщина, идущая впереди», «Звездный десант», все фильмы Уэса Крейвена, на которых я просто выросла, и настоящая легенда — Хаяо Миядзаки (из него самое любимое — «Принцесса Мононоке»).

– Да куда уж шире, чем Эксмо (тут бы ремарку «смеется») :)

На самом деле, я готовлю несколько рукописей в Эксмо, пару контрактов уже заключила, а остальные книги просто отдала и ожидаю их печати. Есть идея, которую я вынашиваю для Эксмо конкретно, связанную со шпионажем в рамках Второй Мировой и тех самых легендарных «говорящих с ветром» навахо, которые были великолепными шифровальщиками. Также есть книги, которые я ожидаю в лимитированном, очень красивом формате, но пока не могу рассказать об этом. Сейчас я очень активно работаю над тремя рукописями к изданию, также пишу второй том «Пугало исчезает в полночь», готовлюсь к сдаче второго тома «Акульего короля» и надеюсь, что Эксмо возьмут четвертый том и приквел «Крика».

Я и мои читатели очень хотели бы увидеть мои книги в твердом переплете и подарочной версии, но я могу лишь мечтать и надеяться, ну и писать дальше, больше и интереснее, конечно.

В ближайшее время от меня выйдет несколько новинок в жанрах гримдарк и вестерн-фэнтези, и это очень здорово, а также — мафиозная дарк-комедия про Триаду, китайскую мафию: «Чай, смерть и лунные пряники».
Это только малый процент того, что я для вас готовлю.

– Дорогой начинающий или опытный писатель,
никто кроме тебя не поверит в тебя. Ты сам себе опора и поддержка. Ни один человек в мире не должен любить твои книги, идеи и героев так, как ты. Никто кроме тебя не полюбит с такой силой твои книги, героев, миры. Ты должен поверить в них, полюбить их, проникнуться ими, посчитать их живыми и настоящими, и стараться воплотить их в той мере правдивыми, в какой ты сам посчитаешь. Люби свою работу и делай ее так хорошо, как можешь. Занимайся тем, что любишь, люби то, что делаешь. В твоих книгах должна быть искренность, а не следование трендам. Только то, что ты по-настоящему любишь, и сделает твои книги любимыми у других людей. Не подражай никому, ищи свой голос. Не трать время на негатив и злость на тех, у кого получилось, у тебя тоже получится, нужны лишь время и твое усердие. Не считай себя лучше других, всегда найдется (как в шутке про того самого азиата) тот, кто сделает лучше тебя. Не считай себя хуже других, ты просто этого не заслуживаешь. Живи своей деятельностью и делай это с огромным удовольствием, потому что твоя жизнь так коротка, и ты должен прожить ее таким образом, чтобы тебе было за себя не стыдно. Ведь ничто, кроме чести, не имеет достаточной ценности.